o_dimitrios' Journal
[Most Recent Entries]
[Calendar View]
[Friends]
Below are the 20 most recent journal entries recorded in
o_dimitrios' LiveJournal:
[ << Previous 20 ]
| Friday, May 4th, 2012 | | 1:33 pm |
| | Wednesday, May 18th, 2011 | | 4:39 pm |
Сблизились.
На Страстной мои церковные бабуськи, видимо желая накануне праздника какого-то особенного сближения со священником, подошли ко мне: " Простите нас за то, что мы на Вас иногда ропщем. Мы, конечно, понимаем, что у вас там какого-то дедушку расстреляли (это я на Собор новомучеников и исповедников Российских зачитывал на проповеди расстрельное дело прадеда моей жены, священномученика), но очень уж Вы советскую власть и коммунистов не любите." Что у людей в головах? С них, верно, и Сам Господь не спросит. | | Sunday, March 6th, 2011 | | 1:01 am |
Слабо?
Постом: 1. без фильтра, 2. № 13 (не закусывая), 3. тв ч/б, 4. жж сб/вс. | | Tuesday, January 18th, 2011 | | 10:11 pm |
Седина в бороду...
За годы своего служения я, как, впрочем, и всякий поп, казалось бы, должен знать все о святой воде и её субкульте . Ан нет! Век служи – век учись, каждый год что-нибудь новое да откроется. Завороженный, наблюдал я сегодня, как наши церковные бабки в прямом смысле химичили вокруг чана с водой. Когда освященная вода заканчивалась, они черпали её и добавляли в ведра с простой водой, а потом из ведер уже эту новоосвященную воду снова выливали в чан. Я никогда не вмешиваюсь в причудливые брожения народных энергий, предпочитая оставаться восхищенным созерцателем, но тут любопытство взяло свое, тем более, что самостоятельно разгадать смысл этих манипуляций я, как ни напрягал свой истомленный мозг, так и не сумел. -Теть Лид, что это вы делаете? - обратился я к одной из старушек, - почему просто не добавить обычной воды в чан с освященной водой? Тетя Лида одарила меня снисходительным взглядом, типа пацан ты, хоть и борода седая, чему вас в семинариях-то учат?! Оказалось, что для передачи благодати нужно вливать освященную воду в простую, но никак не наоборот. Из школьного курса химии смутно всплывает какая-то кислота с похожими свойствами. Чудны дела Твои, Господи! | | Sunday, December 12th, 2010 | | 6:53 pm |
Бизнес по-итальянски
На одной из улочек в центре Рима я наткнулся на антикварную лавку. Серьезного антиквариата там не было, так – милое барахлишко, с урчанием покопаться в котором я уже не успевал. Магазинчик закрывался, и я пообещал пожилой хозяйке прийти завтра. На следующий день, несмотря на рабочие часы, заведение оказалось закрыто. Сразу за стеклянной дверью сидел в кресле старичок и читал газету. На мой стук он поднял глаза, долго изучал меня поверх очков, потом нехотя встал и открыл дверь. -Открыто? -Si. - Можно войти? -Si, si, prego.- ответил старичок, продолжая стоять в дверях. Я протиснулся мимо него и стал оглядывать лавчонку. Вещи на полках стояли так плотно, что нельзя было взять никакую из них, чтобы не уронить еще десяток. Старичок сверлил меня взглядом. Весь его вид выражал немой вопрос: «Ну чего ему здесь надо?» Старичок на полградуса смягчился, когда появившаяся хозяйка, сказала ему, что синьор вчера уже приходил. «Сколько это стоит?» - спросил я, указывая на заинтересовавшую меня вещь. Старичок, кряхтя, вскарабкался на короткую лесенку. Не сомневаюсь, что про себя он произносил самые колоритные итальянские ругательства. Повертев вещь в руках, он торжествующе произнес: «Сожалею, но здесь нет цены! Нет цены!». «Так назначьте же цену!» - вспомнил я проблемы отца Федора из «12-ти стульев». «Очень жаль! Ничего нельзя сделать! Здесь нет цены!». «Покажите, пожалуйста, вот это», - зашел я с другого бока. Но, ни на этой вещи, ни на последующих цены не оказалось. «Ми диспьяче! Но преццо! Ми диспьяче!» - наперебой весело чирикали хозяева, празднуя победу.Казалось, еще немного и они пустятся в пляс, хлопая в ладоши и напевая:"А вот и не купишь, а вот и не купишь!" Победить в противостоянии стало для меня уже почти делом национального достоинства. Наконец-то на одной вещице цена таки оказалась и я гордо расплатился. Старички ничуть не огорчились, видимо, утешаясь тем, что и так долго выдерживали натиск этого бородатого мужика. Расстались мы совершенными друзьями, обнялись и поцеловались, я сделал снимок на память. И все время пока я шел по суетливой, веселой улице, они махали мне вслед, стоя на пороге своего магазинчика: «Ciao! Ciao! Arrivederci!» . | | Thursday, November 11th, 2010 | | 11:43 am |
| | Tuesday, November 9th, 2010 | | 5:31 pm |
Футбол хуже забастовки.
Жизнь юга Италии во время игры боготворимой "Наполи" близка к коллапсу. Угораздило ж нас именно в этот вечер пойти погулять по Сорренто.  | | Friday, November 5th, 2010 | | 1:00 pm |
Картинки минувшего лета
Незадолго до смерти, словно предчувствуя, баба Маня составила завещание. Но не на имущество, наследство и прочие бренные вещи. Эти вопросы, как всем известно, родственники легко решают сами по любви и согласию. А завещала баба Маня, как достойно её похоронить. Собственные похороны - дело крайне важное для каждого христианина, и это тоже общеизвестно. Почитая за святое волю покойной, родственники принялись исполнять завещанное, и вот тут-то уездный Арбатов тряхнуло на весь 77-й псалом. По правде сказать, никто из прихожан и священников завещание в руках не держал и не читал, а воспринимали все на веру со слов родственников - людей добрых, но совершенно не церковных. В церковной жизни они, мягко говоря, вообще не разбирались. Их суждения и духовный словарь были земны и скудны до бескрайности, а порой они даже путали краеугольные понятия: думали, например, что благословение и благодать это одно и то же, а разрешительная молитва и пропуск, наоборот, разное. Первым пунктом завещания было поставить гроб с бабыМаниным телом на ночь в церковь. Завет традиционный и естественный, искони на Руси заведенный, да вот беда - зной этого лета естественным и традиционным назвать было трудно. Настоятель храма о. Флегматий, наученный тяжелым опытом, в этом вежливо, но твердо родственникам отказал. Погребение попадало на Преображение Господне: праздник, фрукты, дети, а тут утром в храм не войдешь, сорванные служба и доход, а доход, товарищи, еще никто не отменял. «Выполнить завещание в этом пункте нет возможности!» - гукнул о. Флегматий. В завещании, правда, не указывалось, в каком именно храме должно быть поставлено тело бабы Мани. Это хотя и обещало некоторый простор для маневра, но все равно оказалось бесполезным: в других храмах города родственники получили такой же отказ. После долгих уговоров удалось-таки договориться с Пятидевомудренским монастырем поставить гроб в подклети, где температура была градуса на 3 ниже, чем за бортом. Игуменья не очень рисковала, т. к. богослужения в подклети не совершались. Первый пункт завещания был выполнен. Тут-то бы родственникам и вздохнуть с облегчением, но… пункт второй требовал, чтобы отпевание совершал духовник, имя которого… не называлось. Здесь нужно сделать необходимое пояснение: живость характера и пытливость ума не позволяли бабе Мане держаться одного храма. За свою богатую церковную жизнь она перебывала прихожанкой всех арбатовских храмов и монастырей, и ее духовниками в разное время побывали все священники города. Даже новый в Арбатове священник о. Холерий подал заявку на участие в открывшемся конкурсе, потому только что, однажды, пойдя за клинским, благословил бабу Маню в магазине, столкнувшись с ней в дверях и едва не рассыпав из прорвавшегося пакета воблу. В результате, утром, после праздничной литургии и освящения плодов, на отпевании в монастырском храме собралось все духовенство арбатовского благочиния. Такой соборности не помнили со времен царя Гороха. Было только не ясно, кому возглавить отпевание. Здесь мнения разделились: одни думали, что духовником может называться тот священник, кто привел к вере, наставил на путь спасения и научил начаткам благочестия, т.е. первый, другие полагали, что последний, т.к. конец - всей жизни венец, и кто при конце окормлял и до вечности довел, тот настоящий духовник и есть. Нашлись и центристы, утверждавшие, что начало и конец завсегда суть крайности, а посередке сама соразмерность и равновесие, что, как и святые отцы пишут, есть главная христианская добродетель. Пока духовники толкались у гроба и перетягивали кадило, победившей фракцией «перводуховников» был послан гонец за 20 верст в деревню к отцу Полиелею, когда-то служившему в Арбатове еще до исторического материализма. От духовного чада о. Полиелей не отрекся, и обещал прибыть на отпевание после соборования на дому, часу так к 1-му пополудни. Тем временем начинало страдать мирное население. Первой жертвой сложностей церковной жизни пал дембель Вадя, сосед бабы Мани, едва устроившийся водилой на стройку коттеджей. Родственники за полцены ангажировали Вадю, здраво рассудив, что за машину платить все равно придется, а тут все-таки сосед, да и парнишке на девчишек подкинуть мелочишку – дело хорошее. Времени у Вади был ровно час обеденного перерыва, и он очень рисковал, т.к. зарплата была высокой, прораб строгий, а претенденты на Вадино место себе все затылки просопели. Но рабочие, косившие под узбеков итальянцы, удалились на сиесту в прохладный подвал недостроенного коттеджа, и наотрез отказались разгружать Вадину «Газель». Вадя, скинув с кузова мешки с «Парижцементом» и желтые рулоны «Урсы», рванул к монастырю. Долго ждал он выноса тела, не дождался – на стройку воротился. Что ж он видит: перед ним пунцовый прораб, на чем свет стоит, Вадю ругает: «Мерзавец ты! Последняя скотина! Посмотри, скотина, что ты наделал!» Глянул Вадя: мешки с цементом совсем разорвались и рулона «Урсы» не хватает. Два мутных мужичка его через забор перекинули и были таковы – узбек-итальянец сказывал. Делать нечего – поплелся Вадя за трудовой книжкой, а народ-то над ним насмехался: «Впредь тебе, Вадя, наука: не колымь на чужих санях-то». В траурном кортеже Вадю сменил дядя Боря, дальний родственник бабы Мани. Его праздно шатающаяся по городу «буханка», с облезшей рыжей надписью «Ав..рийн.я. В..доканал» была поймана и подогнана к монастырским вратам в тот самый момент, когда сонм духовников во главе с прибывшим о. Полиелеем выносил бабу Маню из храма. Дядя Боря очень обрадовался собственной пользе обществу, ведь он не знал, что пункт третий завещания повелевал траурной процессии останавливаться у каждого храма по пути следования и служить панихиду. Если бы бабу Маню отпевали в храме о. Флегматия на окраине города, то до кладбища процессия прошла бы без остановки, а от монастыря таких храмов оказалось… четыре. У второго храма дядя Боря, начавший сомневаться в своей полезности, попытался соскочить под шумок и дымок панихиды, неубедительно сославшись на вызов диспетчера. Тетка Зина, подружка покойной, почувствовав неладное, с глухим воем повисла на фаркопе. Испуганный дядя Боря газанул и едва не усеял улицу вентилями и задвижками, которые еще совсем недавно мирно терлись бок обок с гробом. Дядя Боря был оскорблен до глубины своей аварийной души: он предлагал свою помощь бескорыстно, а им так брутально злоупотребили. Очередной транспорт искали долго и безуспешно. У третьего храма сделали привал. Гроб поставили в тень, и не курился уж над ним кадильниц благовонный дым. Ладан кончился, уголь погас, хорик изнемог и заметно поредел. Охотники за катафалком вернулись с пустыми руками. Решено было до кладбища идти пешком и у четвертого храма пропеть пол-литии не останавливаясь. С последней лопатой земли, брошенной на могилу, казалось, будет поставлена точка в мытарствах арбатовских православных, но тут неумолимо вступил в свои права пункт четвертый. Знай родственники все тяготы погребения, они бы утаили этот пункт от общественности, ибо он гласил: «Поминки справить духовно …без вина». «Батюшка, да как же это без вина?! Разве мы «некристя» какия?!»- дрожащим голосом всхлипывал дед Аксен, теребя о. Флегматия за рукав рясы. «Да ты припаси, - гудел в бороду о. Флегматий, – припаси и успокойся!» «Да как припаси?! Не велела ведь!» «Ну что же, что не велела? Вот ты и припаси». На поминках, изнемогшие от зноя и тяжелого ритуала прихожане, вяло жевали кутью и какие-то салаты, селедка под шубой застревала поперек горла, впрочем, всем уже было все равно под шубой она или без. Подружки покойной пытались было умилиться духовностью похорон, но их умиления никто не разделил. Посреди тягостного жевания о. Флегматий наклонился к деду Аксену: «Припас, нет ли? Ну, тогда давай!» Пока дед Аксен весело звенел на кухне о. Флегматий встал во весь рост и торжественно, словно на архиерейском обеде, прогудел: «Царство Небесное бабе Мане, ее же погребение достойно совершили мы в самый день Преображения Господня, который есть великий и радостный праздник, с ним же всех и поздравляю!» Народ оживился, нетерпеливо заерзал, согласно закивал головами, дед Аксен расставил на столах припасенное, и дальше все пошло по заведенному обычаю. А поминки прошли без вина, духовно, как и было завещано. | | Tuesday, April 8th, 2008 | | 12:27 pm |
memento more
Последний раз, прощаясь, погулял по кладбищу вокруг храма, где прослужил в ссылке без малого год. Кладбище это старое, больше похоже на парк. После службы я часто ходил узкими тропками меж могил летом в тени вековых лип, зимой под тоскливый крик ворон и галок. Эти прогулки неизменно доставляли мне утешение, наполняя душу спокойствием и умиротворяющей печалью. Кладбище по краям современное, с одинаковыми пошленькими оградками и пластмассовыми венками, но рядом с храмом сохранился настоящий старый некрополь с позеленевшими ото мха плитами и гранитными обелисками с эпитафиями. Под алтарем протоиереи Воскресенский, Любомудров, дьякон Христолюбов, чуть дальше жена протоиерея Сперанская. Рядом высокий, красивый монумент учителю реального училища от благодарных жителей города. И совсем в сторонке мои « любимые» два скромных, покосившихся памятника:  На вид ничего особенного, но если внимательно прочитать все, что на них написано… На лицевой стороне первого памятника:  На обратной стороне его же:  На лицевой стороне второго:  Сбоку второго:  | | Monday, November 26th, 2007 | | 10:32 pm |
| | Friday, November 2nd, 2007 | | 6:06 pm |
| | Wednesday, May 9th, 2007 | | 1:01 am |
Когда состарюсь - издам книжонку.
Наконец-то дома! Три недели в больнице. Дела сердечные - это вам не хухры-мухры. Набросал семинарско-приходские записки. Вот кое-что: "Толстый и тонкий." Здоровый бурсацкий аппетит и жизнелюбие давно воспеты в русской литературе.Добавлю и я своего толика. На каждые выходные я по прошению уезжал в Москву к родителям и в свой приходской храм. Москвичей отпускали с воскресенья после литургии до начала занятий в понедельник. Нехитрым способом эти временные рамки расширялись от субботы после занятий до вечерней поверки в понедельник (главное, чтобы ребята не подкачали).В ту субботу по причине какого-то события или праздника занятия закончились раньше обычного. Я решил быстренько перекусить по дороге, не дожидаясь семинарского обеда с церемониями. В те заповедные времена сразу за подземным переходом через проспект, кажется, Красной Армии, была пельменная, щедро обдававшая каждого входящего пельменно-кофейным духом. Когда до кассы передо мной оставался один человек в заведение ввалились мои однокашники Юрка-толстый и Костик-тонкий.Схватив подносы и быстро сориентировавшись на местности, они ловко распихали очередь и опередили меня самого типа "спасибо, брат ты наш!" Я решил не отягощать себя плотным обедом, чтобы в электричке больше читать , а не дремать. На подносы же собратьев с прилавков стали слетаться салаты, закуски, первое, двойное второе, пирожки, кофе с булками и прочее, вся яже видеста очи мои. "Ребятам тоже в дорогу" -решил я. Судя по обилию поглощаемой снеди, им предстояло пересечь как минимум Гоби. Быстро покончив со своим обедом, я поспешил на электричку и чуть не растянулся в дверях, услышав за спиной: "Юр, а времени-то сколько? На обед не опоздаем!?" | | Sunday, April 1st, 2007 | | 8:18 pm |
Поповское - лирическое.
Удоево-арбатовское духовенство напоминает мне школьный класс. Здесь есть свои отличники – подлизы и ябеды, тихие троечники, чудики – себе на уме, мелкая шпана и отпетые хулиганы, причем иногда в совершенно прямом смысле. Ну есть, конечно, и нормальные пацаны. Всматриваясь на соборных служениях в суровые, утомленные лица собратьев, думаю, что таинства крещения, рукоположения, монашеские обеты в сущности ничего в человеке не меняют. Его экзистенция просто плавно перетекает в клерикальное русло. Кто был стукачом и прихлебателем в школе, институте, армии остается им и в Церкви. О чем бишь я? Наверное, о покаянии, как перемене сердца. | | Thursday, March 1st, 2007 | | 11:23 pm |
Кто ж его накормит? Он же памятник!
Занесла меня сегодня нелегкая в Старгород. В трех госучреждениях последовательно, по совершенно невинному делу, меня обхамили столь быстро и весело, что я даже не успел обидеться. На центральной площади, на берегу замерзшей лужи, встретил старого приятеля. Он и сейчас живее всех живых. Даже ухожен, цветочки - веночки, все дела, но...голодает сердешный.  "Ленин с косточкой"  "Ленин...без косточки" | | Friday, December 22nd, 2006 | | 8:31 pm |
Антигаишное (Устами младенца)
Старшая дочка (4 года) просилась пересесть на переднее сиденье. - Нельзя, Уленька, дядя милиционер остановит, папу накажет. - ПАпанька, да дай ты ему по попе! | | Sunday, December 10th, 2006 | | 4:47 pm |
Вопрошание клирика.
В разосланной давеча анкете предлагается клирикам (не мирянам, заметьте) Удоево-Арбатовской епархии ответить в числе прочих на следующие нехитрые вопросы:   Клочну бороду чеша, вот о чем подумал я: неужели исключительные, большей частью скандальные случаи рукоположения лиц, состоящих во втором браке, стали канонической нормой, и деликатнейшие вопросы, составляющие тайну рукополагаемого и правящего архиерея, теперь легко вносятся в официальную анкету? Или это просто канцелярская дотошность? | | Friday, November 3rd, 2006 | | 1:22 pm |
Подумалось
Кажется, догадываюсь, почему на архиерейских службах обычно вялые и полусонные отцы на Херувимской вдруг как рявкнут: «Архиерейство твое да помянет Господь во Царствии Своем!» Для них это единственная возможность «тыкнуть» архиерею и вложить в свой эпиникий все, что они хотели, но почему-то стеснялись сказать. | | Monday, October 23rd, 2006 | | 7:20 pm |
| | Sunday, October 22nd, 2006 | | 9:42 pm |
Перечитываю (с подачи о. А.Шмемана) и заново открываю для себя «Архипелаг Гулаг» - печальнейшую книгу нашего века. Много ли мне, безбородому наивному диакону можно было понять 15 лет назад. Не могу отделаться от ощущения, что читаю (особенно некоторые главы: « Стук-стук-стук», «Псовая служба», «Голубые канты» и т. д..) о сегодняшнем состоянии Церкви. Цитаты и параллели столпились в очередь. Избегая, к сожалению, лагерной лексики, поневоле проецирую лагерную жизнь на жизнь приходскую: Вот этот благочестивый алтарник продаст тебя «при первом же шухере». Эта милая богомольная старушка легко будет лжесвидетельствовать на тебя только за то, что её пещерное представление о благочестии не совпадает с твоим. А вот эта «смиренница» с богатым «послужным списком», которой ты пытался привить простейшие понятия о морали и вытащить из социального дна, запросто настрочит на тебя донос за то, что ты маловато (по её ненасытности) помогал ей еще и материально. Твой собрат священник, которого ты много лет считал своим другом, который был вхож в твой дом и посвящен в тайны семьи, отречется от тебя, как последний Иуда не ради идеи, нет, а ради собственного, как и положено иудам, шкурного интереса и архиерейских сребреников. В приходской жизни много утешительного, но порой становится страшно и тоскливо, что в спокойные времена под мягким одеялом деланного благочестия сладко дремлют в ней гнуснейшие человеческие пороки. А разбуди их, дай им волю …? | | Tuesday, October 17th, 2006 | | 11:40 pm |
|
[ << Previous 20 ]
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
o_dimitrios's journal
